Стартфильм > Новости > Имитация исторической действительности в фильме «Игра в имитацию»

Имитация исторической действительности в фильме «Игра в имитацию»

06 Февраля 2015 00:00
Автор:Hope

На этой неделе на наши экраны выходит фильм-номинант на премию «Оскар» (на самом деле почти на все премии наградного сезона), англоязычный дебют норвежского режиссера Мортена Тилдума («Охотники за головами»). Но мы сегодня расскажем о процессе воссоздания для картины мира Алана Тюринга, что было взято из реальности, а что – творчески добавлено художниками ленты.

Прежде всего, при просмотре мы обратили внимание на общую атмосферу и цветовую гамму ленты, и поняли, что над этими двумя особенностям фильма работали очень тщательно. И мы не ошиблись (впрочем, номинация на «Оскар» в категории «Лучшая работа художника-постановщика» это подтверждает!).

Художником-постановщиком ленты была Мария Джуркович («Часы», «Шпион, выйди вон»). «Тебе дают слова, напечатанные на белой бумаге, и через 12-14 недель тебе придется представить все описания и интерьеры в виде готовых пространств!» – говорит она. Для фильма ей пришлось создать в общей сложности 80 различных пространств (интерьеров и локаций), и сделать это исторически корректно при бюджете всего в $15 миллионов.

Общая эстетика

Главной задачей любого художника-постановщика является создание убедительной среды для демонстрации событий картины. Но помимо этого есть и свои, творческие задачи. «Для меня самое главное в любом проекте – отыскать общую эстетику ленты, - говорит Джуркович. – Мы все привыкли к тому, что исторические картины выглядят определенным образом. И я стараюсь это представление немного изменить, сделать так, чтобы каждая локация, каждая декорация эстетически работала на общую атмосферу фильма, а не исключительно в отдельных сценах».

Конечно же, работа над любым проектом начинается с исследования. Первое, куда отправилась художник-постановщик вместе с режиссером -  это Блечли-Парк, где и работали в то время дешифровщики. Сейчас это музей. Но именно эту среду предстояло восстановить для многих сцен фильма. Кроме того, в музее находится богатый архив материалов на нужную тему и точная реплика машины Тюринга, которую тоже предстояло построить.

Кроваво-красный цвет стал главным лейтмотивом фильма

«1940-е годы имели собственную палитру цветов, - рассказывает Джуркович, -  но в данном случае мы начали с машины Тюринга, с помощью которой они расшифровывали код «Энигмы».  Мы съездили в Блечли-Парк и изучили ее вдоль и поперек – со всем ее миллионом торчащих красных проводков. Потрясающий опыт!»

Как мы уже упоминали, в самом Блечли сохранился архив документов, который и использовали в качестве референсов и во время подготовки к работе. Точность передачи исторических реалий здесь стояла во главе угла. Но, по мнению Марии Джуркович, это – всего лишь база, фундамент для последующего дизайна, поиска эстетики картины и ее настроения, атмосферы. «Когда увешиваешь свой офис референсами, настроение или цветовая палитра вырисовываются сами, - говорит она. -  Это также очень помогает всем, кто вовлечен в производство ленты – понять, что за мир нам предстоит создать. Бенедикт Камбербэтч, который играл Тюринга, провел много времени у этих стендов, изучая наши находки».

Мария Джуркович работала также на картине «Шпион, выйди вон», в обоих фильмах сюжеты развиваются примерно в одно и то же время - в секретных учреждениях Британии первой половины 20-го века, поэтому была опасность, что фильмы будут визуально похожи. Однако, Джуркович приложила все усилия, чтобы найти уникальную эстетику для «Игры в имитацию».

Ей повезло, как раз в это время в Музее науки в Лондоне проходила выставка, посвященная Блечли и Тюрингу.

«Там был один его рисунок, который произвел на меня большое впечатление, - вспоминает Джуркович. – Грубый рисунок от руки, на котором была изображена черная сфера и красное кольцо. Я даже не знаю, что конкретно они изображали, но это было частью его исследований в области морфогенеза. Подобные рисунки стали важной составляющей нашего фильма: они покрывали стены его лаборатории в хижине №8 и доме в Манчестере». Этот рисунок стал важной составляющей дизайна всего фильма: красный превратился в ключевой цвет. Например, из «Кристофера»  торчали красные проводки, визуально представляющие собой нервную систему или кровеносные сосуды.

Провода машины напоминают кровеносные сосуды

«Я хотела изменить привычную палитру 40-х годов, - говорит Джуркович. – Мы привыкли к грязно-коричневым тонам, которые видели во множестве фильмов о той эпохе. Но здесь у меня красный зазвучал особо. Я покрасила пол в хижине № 8 в ярко красный цвет, и металлические балки в комнате, где работают шифровальщицы – тоже». Кровяные оттенки разбросаны по всему полотну картины.

Послевоенные исследования Тюринга по морфогенезу также оказались интересным источником и других визуальных референсов. Для тех кадров, действие в которых происходит в 1950-е, когда полиция пришла в дом Тюринга в Манчестере, чтобы расследовать ограбление, а в итоге арестовала его самого (в то время секс мужчины с мужчиной был преступлением), Джуркович заставила самого Тюринга принять участие в дизайне интерьера.

Рисунок Геккеля

Эти события разворачиваются после войны, когда Тюринг напряженно работал над ранней версией своего компьютера. «В Университете Манчестера была коллекция рисунков, которые были такими сложными, что я ничего в них не поняла, - рассказывает художник-постановщик. - Но я узнала, что он изучал морфогенез, это биологический процесс, создающий в итоге текстуру, например, пятна на шкуре леопарда или изгиб раковины улитки. Он изучал то, как природа создает повторяющиеся рисунки, текстуры, естественным путем. Он рисовал все эти схемы, и я увлеклась ими чисто из эстетических побуждений. Эндрю Ходжес, автор очень толстой и очень сложной биографии Тюринга (на которой, к слову, основан фильм), пришел к нам в гости и увидел все эти отсылки к работе Тюринга в тот период, которые мы использовали в фильме, и очень обрадовался – мы попали в точку. Все, что висит на его стенах в сцене, когда к нему приходит полиция, вполне возможно, и висело на них на самом деле или могло бы висеть. Это было забавно, академик восхитился нашей работой из научных знаний, тогда как я восхищалась этими рисунками исключительно из эстетических чувств».

На стенах в фильме висели работы немецкого биолога Эрнста Геккеля, который открыл множество новых морских животных и опубликовал более 100 подробных иллюстраций на эту тему. «У Тюринга наверняка были рисунки Хекела, - говорит Джуркович. – Зрители могут подумать, что я повесила их туда, потому что они красивые.  Они действительно красивые, но они здесь более чем уместны. Это – результат глубокого исследования темы, которую мы раскрываем в фильме. Именно поэтому такое исследование необходимо – материал сам подскажет вам и палитру, и визуальное оформление. Когда начинаешь работать в  архивах, не всегда сразу понимаешь, как связать все воедино, но в итоге что-то в составе всего материала обязательно зацепит ваш взгляд и станет базисом для всей концепции».

Кроме того, поскольку повествование в картине нелинейно: мы видим сцены из разных лет жизни Тюринга в разные моменты фильма, нужно было каким-то образом «маркировать» эти временные отрезки визуально, но сделать это так, чтобы общая эстетика ленты оставалась единой. «Мы прыгаем между 30-ми, 40-ми и 50-ми годами, - говорит оператор-постановщик Оскар Фаура («Приют», «Невозможное»), - и нашей задачей было придать каждому временному отрезку его собственную визуальную «ауру», но так, чтобы это не было совершенно очевидно для зрителя».  

Сцены в 50-х годах, когда полиция приходит к Тюрингу, чтобы арестовать его, по задумке кинематографистов должны быть дождливыми, грустными, сероватыми. Улицы залили искусственным дождем, а цвета картинки немного приглушили на этапе цветокоррекции.

Зато школьные годы героя были солнечными и яркими. Сцены в Шерборне снимались под прямыми солнечными лучами. Они транслируют позитивное настроение.

А вот снимать военные годы было сложнее – ночные кадры были весьма ограничены в световом оформлении: «В это время делалось все, чтобы уберечься от бомбежки, - рассказывает Фаура, - поэтому свет в окнах был приглушен, окна завешены, уличное освещение выключено, даже фары автомобилей были прикрыты».

В одной из сцен во время налета Тюринг едет на велосипеде к Джейн и видит, что ее окна освещены только свечами. Это потребовало особого подхода. «Конечно, свет свечей был недостаточен для освещения этой сцены, продолжает Фаура, - поэтому мы спрятали за свечками крохотные галогеновые лампочки». Для другой ночной сцены оператор имитировал лунный свет, подняв киносвет на кране высоко в небо.

Локации

Как уже упоминалось, для фильма нужно было воссоздать около 80 локаций: штаб-квартиру Блечли-Парк, поселок шифровальщиков и бар, в котором они отдыхали, а также интерьеры и экстерьеры школы, в которой учился Тюринг, квартиры родителей Джейн и самого Тюринга.

Набросок Джуркович - главное здание Блечли-Парка - и кадр из фильма

Большинство нужных для фильма пространств находились в Блечли-Парке, в Британской правительственной школе кодов и шифрования, которая во время Второй мировой войны стала штаб-квартирой усилий по взлому кода «Энигмы». Кодировка «Энигмы» не позволяла силам союзников предвосхищать действия немецких войск. В то время, когда Тюринг и его парни собрались в Блечли, союзные войска проигрывали войну. Именно там работали шифровальщики – в разных хижинах, расположенных вокруг главного здания.  Джуркович сделала множество набросков этих бараков, а потом восстановила их дизайн по кусочку, до тех пор, пока они не стали выглядеть аутентично.

Набросок интерьера кабинета и кадр из фильма

Главное здание было построено в 1880-х годах и представляет смесь стилей: викторианская готика, барокко времен Тюдоров и голландское барокко. Блечли-Парк и его хижины были самыми охраняемыми объектами в те времена в Англии. Проблема в том, что здесь рабочие хижины стояли слишком близко к главному зданию, и кинематографистам показалось, что у них не будет достаточно пространства для развития событий, которые предстояло показать на экране. Поэтому было принято решение снимать Блечли-Парк в двух разных местах. Но в связи с ограниченностью бюджета нужно было найти местечко с уже готовыми нужными домишками, а не строить их с нуля. Менеджер по локациям предложил два места: Джойс Грув в усадьбе Нетлбед  и Байсестер, бывшую военную базу в Оксфордшире. Кстати, в Нетлбеде вырос Иен Флеминг, создатель Джеймса Бонда, а сегодня там находится хоспис. Домишки, которые снимались на локации в Байсестере, были заново построены в Джойс Грув. Иен Флеминг оказал и другое очень своеобразное воздействие на эту картину – часть информации о работе Тюринга с MI6 было найдено в его дневниках.

Набросок Джуркович и реальная локация в Байсестере

Но кинематографисты все-таки хотели снять хоть что-то в настоящем Блечли. В итоге именно там снимались сцены в баре и еще один маленький эпизод.

Набросок Джуркович, сцена из фильма и реальный бар в Блечли, в котором снималась эта сцена

Школьные сцены фильма были сняты в реальной школе, которую действительно посещал Тюринг – в школе Шерборн.  «Когда идешь по этим коридорам, видишь портреты школьников 20-х годов, - рассказывает сценарист фильма Грэм Мур. – На них есть и Алан Тюринг с Кристофером Моркомом. Я смотрел на них, и мне становилось немного не по себе».

Набросок Джуркович - интерьер кабинета - и кадр из фильма

Интересно, что хижины, в которых работали шифровальщики, были совсем крошечными, но чтобы не наводить излишней клаустрофобии в картине, было принято решение снимать все остальные сцены в больших просторных помещениях, чтобы и зрители и персонажи могли «подышать». Например, архив Адмиралтейства, куда детективы приходят за досье Тюринга, на самом деле – крошечный кабинет. Но его решили снимать в огромном викторианском здании Королевского суда в Лондоне.

Набросок интерьера и кадр из фильма

Еще один набросок интерьера

В фильме также есть и обычные домашние интерьеры 40-х, например, в доме родителей Джоан, нет обоев с цветами! «Я не использовала обои с цветами, хотя согласно историческим реалиям они были бы там очень к месту. Все обои в этом фильме выглядят, как морзянка, особенно – в доме Тюринга в Манчестере. Они заполнены точками и тире. Конечно, вы этого не заметите, никто этого не заметит, но все это придает фильму нужную атмосферу».

Оформление квартиры Тюринга в Манчестере

«Кристофер»

Самой большой сложностью было найти референсы для всего технического оборудования, требовавшегося для фильма. Сотрудники музея Блечли оказались очень щедрыми на материалы, например, показанная в фильме машинка «Энигма» - это аутентичный выставочный экземпляр музея, одолженный им для фильма. Но в музее хранились только единственные экземпляры необходимого оборудования, а для фильма их требовалось несколько. Например, нужно было найти тридцать радиоустройств и пар наушников, которые снимались одновременно в одной из сцен фильма. Реквизиторам пришлось собирать эти устройства по крупицам среди коллекционеров.

"Энигма" и машина Тюринга в музее Блечли. Выставка, посвященная фильму "Игра в имитацию"

Среди больших задач по созданию мира «Игры в имитацию» стояла одна весьма сложная – воссоздать дешифровальную машину Тюринга, которую в фильме назвали Кристофером.  Это художественное допущение, позволяющее связать эту часть фильма с рассказом о школьных годах Тюринга и его первой любви. Зрителям становится понятно, сколько эта машина значила для Алана, раз он назвал ее в честь Кристофера Моркома, умершего от туберкулеза в 18 лет.

Реальная машина Тюринга в музее Блечли-Парк

Кстати, когда в фильме Тюринг делает наброски для построения «Кристофера», это копии его реальных рисунков, здесь совершенно ничего не придумывали.

Облегчал нелегкую задачу один факт – наличие точной работающей (!!) реплики «Бомбы», как на самом деле называлась машина, в самом музее Блечли-Парка. Арт-отдел просто сделал копию этого механизма, но больше по размеру. Такое решение было принято в связи с тем, что настоящая машина спрятана в кожухе, который не настолько интересен визуально – на него попросту скучно смотреть. «Но когда мы с Мортеном обошли ее сзади и увидели весь механизм, мы решили, что сделаем свою больше, и она будет раскрыта, как книга, - говорит Джуркович. - Это первый компьютер, невероятное, удивительное изобретение! И если бы его не изобрели, не известно, как развивалась бы наша история. Так что это важно не только для нашего фильма, но и для цивилизации».

Технические чертежи Ника Дента, изображающие машину Тюринга в разных стадиях сборки

Машина в фильме занимает в два раза больше места, чем реальная. Она становится лейтмотивом картины и ее тотемом, представляя собой всю экстраординарность ума ее создателя. Он действительно отказался почти от всего остального в своей жизни, чтобы построить ее. Для Тюринга «Кристофер» был смыслом его жизни.

Построенная для фильма модель должна быть рабочей. «Все тумблеры должны были двигаться в нужном порядке, - рассказывает Джуркович, - И она должна быть визуально интереснее, чем реальная».

Набросок интерьера с "Кристофером" в начальной стадии сборки и реальная декорация из фильма

 «У меня был очень крутой арт-директор Ник Дент, который сделал тонну фотографий и измерил каждую деталь настоящей машины в Блечли-Парке, и нарисовал все, что нам надо создать, - рассказывает Джуркович. – Подобный реквизит очень дорог в производстве, поэтому реквизиторы делали только то, что должно двигаться. Недвижимые части мы паяли сами». К слову, только эта часть реквизита в итоге стоила $48 тысяч, и это – при условии использования бесплатного труда армии интернов, вооруженных паяльниками и сварочными аппаратами. Они сделали каждый тумблер, каждый переключатель, каждую дырочку в корпусе машины. И впаяли сотни красных проводков и других деталей, закупленных в мастерской реквизиторов. «Частично машину собрали из элементов, которые можно купить в магазине для любителей моделирования, а частично – из аутентичных элементов, существовавших в 40-х годах», - делится Джуркович.

Набросок интерьера Хижины №11 и реальный интерьер декорации

Но второй сложностью было то, что машина появляется в фильме в нескольких стадиях сборки – ее создают по ходу сюжета.  Нужно было выстроить эти стадии и показать их на экране. Для этого предстояло собрать части машины вместе и сделать так, чтобы их было удобно передвигать, снимать и надевать на костяк декорации.

Во время съемки сцен создания «Кристофера» потребовалось решить множество логистических вопросов, поскольку сцены снимались не в том порядке, в котором мы видим их на экране. В понедельник это может быть работающая машина, а в сцене во вторник – это всего лишь груда проводов и деталей. «Все сцены с «Кристофером» в хижине №11 снимались за несколько дней, - рассказывает Джуркович, - нужно было не только показать машину в трех разных стадиях, но и обеспечить эффективность съемочного процесса. Но это – именно то, что мне нравится в моей работе. Это – гигантский паззл, который нужно собрать».

«Когда смотрите фильм, - говорит художник-постановщик, - в любой комнате или на локации, посмотрите на количество предметов, которые участвуют в сцене. Каждый из них, будь то декорации, реквизит или графика, должен быть продуман, включен в список и произведен или куплен вовремя. Каждый раз я оглядываюсь на очередной фильм, и думаю, как мы умудрились все это сделать!»

Бутыль с цианидом, копия найденной в доме Тюринга. Выставка в Музее Блечли

PS: Кинематографисты даже включили в картину и откушенное яблоко. Этот образ должен был связывать всю ленту воедино с ее финалом, но сама сцена смерти Тюринга в итоге в фильм не попала. А намек остался.

PPS: Сейчас в Блечли проходит новая выставка, посвященная фильму "Игра в имитацию" Выставка продлится до конца года. Ниже - несколько фотографий реквизита из нее.

Надежда Маркалова по материалам журнала "Перспектива" и всея интернета

 

Фильмы: Игра в имитацию
Персоны: Мария Джуркович, Оскар Фаура
Ключевые слова: визуал, visual, декорации, костюмы, дизайн, концепт-арт, декорации, Мария Джуркович, Оскар Фаура, художник-постановщик, Игра в имитацию, Мортен Тилдум
Встроить: [html-code], [BB-code]
 

Комментарии

Фролова Алина
09.02.2015 в 10:11
достойный фильм
Добавить комментарий

У Вас нет прав на добавление комментариев!