Джордан Вот-Робертс: «Конг – это часть истории кино»

11 Марта 2017 17:22

Наш внештатный корреспондент в Америке Наталья Хиггинсон побывала на студии Warner Bros. и прислала нам разговор с режиссером фильма «Конг: Остров черепа» Джорданом Вот-Робертсом. Нужно отметить, что в этом интервью есть спойлеры, поэтому читать его лучше уже после того, как посмотрите фильм.

Картина повествует о путешествии группы исследователей в сопровождении взвода солдат на только что открытый в океане остров, куда еще не ступала нога человека. Окей, почти не ступала. Вернее, не ступала нога того человека, который бы смог вернуться и рассказать об острове остальным. Поэтому местечко оказалось совершенно заповедное – с доисторическими монстрами и огромными пауками!

Как говорится, смотрите во всех кинотеатрах страны!

- Как вы оказались частью этого проекта?

- Просто я обожаю большие фильмы. Я познакомился с большим кино гораздо раньше, чем открыл для себя зарубежное кино, историю кинематографа и стал синефилом. Это были большие и громкие студийные блокбастеры во времена, когда студийные фильмы были действительно хорошими. Я рос на «Звездных войнах», «Крепком орешке», «Бегущем по лезвию», «Нечто» - эти фильмы – студийные проекты, но это еще и хорошее кино. Не как сегодня. И про них нельзя сказать, как мы сегодня говорим про блокбастеры, что это «безмозглое развлечение».

Кинг Конг – это часть истории кино. Еще до того, как я увидел фильм 1933 года, весь объем информации о Конге просто вынес мне мозг. Я сидел в библиотеке, смотрел на обложки фильмов и на книги по кинопроизводству, в которых о них рассказывалось, на старые твари Рэя Харрихаузена и Годзиллу, и меня все это безумно привлекало. Тогда жанровое кино не было настолько большим и громким, как сегодня.

И когда я пришел в независимое кино, понял, что не важно, насколько хорош твой фильм, мой ли это фильм «Короли лета», или крутое кино, как «Станция Фрутивейл» или «Короткий срок 12», стать хитом практически невозможно. Я хотел сделать большой студийный фильм, потому что считаю, что они умирают. Люди больше не ходят в кинотеатры, и это меня очень расстраивает и пугает. И я считал, что нужно позвать людей в кино. Это можно сделать единственным способом: сделать большое кино, которое к тому же хорошее. Вот это поможет привлечь людей в кинотеатры, отвлечь их от планшетов, мобильников и Netflix.

Я часто говорил, что хочу сделать большое кино, наконец, мне прислали нужный сценарий, и моей первой мыслью было: «Круто! Обожаю Кинг Конга!» Но второй мыслью было: «Зачем нам еще один Кинг Конг? Зачем нужно делать еще один фильм?» Я уверен, что вы тоже приняли эту новость с большой долей пессимизма, и у вас для этого были все причины. Я спрашивал себя, зачем нам еще один «Кинг Конг», почему он вдруг будет новым, чем он привлечет людей. Ведь это еще одна франшиза, и так далее. Зрители достойны новых историй. Но вот как раз с новыми историями в кино большая проблема. Как часто вы, смотря в кинотеатре трейлеры перед сеансом, к концу трейлера понимаете: «Я уже видел этот фильм»?

Я сказал: «Спасибо, но не надо». И к чести Legendary надо сказать, что они вернулись, и спросили: «А какую версию сделал бы ты?». И как-то в выходные в мою голову пришла странная идея: напалм, армия США, Вьетнам и Кинг Конг. Такая вот странная смесь.  И я подумал, что это та версия фильма, которую я хотел бы увидеть, и мои друзья хотели бы увидеть. Я написал на студию, но был уверен, что они меня обсмеют и пошлют подальше. А они неожиданно «купились».

- Почему вы поместили свою историю в 70-е годы?

- Я очень люблю мифы, а это было время разделения мира надвое, когда наше технологическое развитие не оставило место мифу. Мы начали использовать компьютеры. Это было время, в котором мы все еще могли открыть неизвестное, новый остров, например. Сегодня ни один самолет не может просто так исчезнуть, мы уже не верим в мифы и чудеса, мы живем в приземленном технологическом мире. И 70-е были последним временем, когда это было возможно.

- А потом вы представили фильм студии, а потом Макс написал сценарий?

- Изначально Макс [Боренштейн] написал версию, в которой действие разворачивалось в 1917 году, но я предложил 1972 год. Потом я и сценарист Джон Гэйтинс уединились и написали первую версию. Большинства персонажей фильма не было в изначальной версии. Дерек [Коннолли], Дэн [Гилрой] и Макс пришли позже. И мы стали разбирать историю на части, задавая вопросы: «Почему?» или «Зачем?». Да, вертолеты и стена напалма выглядят красиво с визуальной точки зрения, но – «А зачем?». Мы погрузились в историю: Вьетнам, расовые проблемы, президенты, нефтяной кризис и так далее. На самом деле это очень похоже на то, что происходит сегодня. Мы снова живем на смене поколений. Но старое поколение все еще цепляется за старое мироустройство.

Мы взяли персонажей, которые и так уже потрепаны жизнью и сломаны, и забросили их вот в такую историю. В 70-е мы запустили спутники, которые могли смотреть с неба и находить новые места. Этот остров должен быть местом, на которое не ступала нога человека. И мы взяли этих сломленных людей и забросили в место, где им вовсе не место.

- Какой фильм про Конга вам нравится больше всего?

- Фильм 1933 года, это жанровый шедевр, это классическое кино. И оно нисколько не теряет своей шедевральности сегодня. Это не то, что ты говоришь: «Да, в 1933 году он смотрелся круто!». Нет, смотришь этот фильм сейчас и восхищаешься. Есть кадры, на которые смотришь, и до сих пор думаешь: «Как они это сделали?». И то, что Уиллис О`Брайен делал с самим Конгом – это новый уровень. Я еще люблю «Сына Конга» - это кино попроще, и оно явно категория «Б», но там есть чудесные вещи. Мы сделали отсылки ко всем фильмам про Конга, и ко многим другим фильмам, которые как-то связаны с ним, например, фильмы Рэя Харрихаузена, но лучший, несомненно, это «Конг» 1933 года.

- Как вы сказали, с момента выхода последнего «Конга» прошло не так много времени, как вы подошли к вопросу уникальности вашей картины в плане декораций, например. Как добивались отличия вашей ленты от фильма Питера Джексона?

-  Я не беспокоился именно о фильме Питера Джексона, я больше думал про визуальное, зрелищное кино вообще. Я хотел, чтобы в любой сцене декорация могла существовать только здесь. Мне кажется, что в 90% фильмов можно поменять декорации местами, и никто не заметит. Я хотел, чтобы любая тварь или место действия могли существовать только в этом фильме. Мы уже видели, как огромная обезьяна дерется со спрутом. Но мы не видели этого в формате Animal Planet, когда ты думаешь: «О! Это же обычная ежедневная жизнь этого существа!» И это ужасная жизнь, полная опасностей. Так что моей задачей было сделать так, чтобы каждая сцена выглядела уникально.

- Персонаж Джона Си Райли привносит комедию в фильм, было ли это заранее спланировано?

- Это была импровизация. Но импровизация – это инструмент, который не столько привносит комедию, сколько привносит реализм в картину. Нашей целью не было насмешить зрителей, нашей целью было быть убедительными, аутентичными. Мне было интересно, как можно балансировать между комедией и драмой. Джон Си Райли прекрасный актер, который умеет делать и то, и другое.

- А сцена гибели Коула, она изначально была задумана смешной?

- Знаете, я люблю черный юмор. Кроме того, сколько раз мы видели в кино, как кто-то решает пожертвовать собой ради дела? Это же клише. Да, мы решили сделать так, как часто случается в жизни, когда кто-то идет на дело, но все получается совсем не так, как хочется. Он погибает, не только не причинив врагу никакого вреда, но и опозорившись. Но при этом реакция его партнеров по ситуации реальная, именно это мы бы испытывали, случись подобное на наших глазах. Но мне нравится, когда зрители разделяются, кто-то смеется, и потом ему стыдно, что он смеется, а кто-то не смеется, а ужасается. Но да, эта сцена и задумывалась такой. Я люблю такие многослойные сложные моменты.

- Любить блокбастеры – это одно, снимать их, наверное, другое. Было ли сложно после маленького независимого проекта переключиться на большой бюджет?

- И да, и нет. Это разные процессы, но при этом смешно, что в итоге проблемы те же: у тебя нет времени и денег. Конечно, здесь были и другие элементы, к которым я не мог себя подготовить, например, к длительности всего процесса. Но я пытался взять все лучше из независимого кино, это спонтанность и естественность, и возможность найти нужный момент, или создать нужный момент, который не был прописан на бумаге. И это даже относится и к CGI. Это как водить машину, можно после автобуса сесть в гоночную машину, и может быть, даже врезаться на ней в стену, но принципы вождения все равно одинаковые. Но ведь никто не мешает взять летний вагончик и ехать на нем! На самом деле вы не представляете, насколько похожи многие элементы этого производства, а какие-то – совсем не похожи. Некоторые вещи выходят лучше, если делать их так, как мы делаем в независимом кино, а какие-то лучше выходят, если делать их так, как делает студия. Для меня главным было найти баланс между этими двумя мирами.

- Вы использовали моушн капче для Конга?

- Для Конга мы взяли все. Мы скомбинировали все возможные технологии, кроме покадровой анимации, туда мы возвращаться не стали. Но мы использовали все существующие на сегодняшний день технологии.

Конг – это сплав всех технологий. Прежде всего, это работа Терри Нотари, совершенно потрясающего артиста. Он много поработал над обезьянами и другими  созданиями, например, орками во «Властелине колец». Мы с ним работали весьма интенсивно, и он помог мне сделать походку и движения большой гориллы.  Мы очень хотели отойти от просто гориллы, а сделать реально большое, невероятно красивое создание – настоящего бога. Потом Тоби Кеббелл, который тоже работал над обезьянами, и делал нам мимику. И огромная часть нашего Конга – это аниматоры ILM. Мы использовали все технологии, но команда ILM – это что-то потрясающее. Они взяли то, что делали Терри и Тоби, и сделали нечто невероятно зрелищное.

- Вы рассматривали своего Конга, как классического монстра из кино?

- С точки зрения дизайна я хотел вернуться к оригинальной версии Уиллиса О`Брайена, к настоящему киномонстру. У нас не большая горилла, а именно мифический киномонстр. И наш фильм не о борьбе с монстром. Да, здесь есть элементы этого жанра, но наш фильм не об этом.  Мы в какой-то момент очеловечиваем Конга. Для меня Конг – это очень странная смесь души ребенка и старика, который говорит: «Убирайтесь с моей лужайки!».

- Вы намеренно делали оммаж «Апокалипсису сегодня»?

- Да, когда фильм выйдет, вы увидите, что там действительно есть отсылка к «Апокалипсису сегодня», но и к классическому первому фильму, в котором он дерется с самолетами на вершине Empire State Building. Мы взяли мифологию Конга, но с другой эстетикой.

 

Интервью брала Наталья Хиггинсон

Перевод Надежды Маркаловой

 
Семен Петренков | 14.03.2017 14:09
Этот бородатый парень и есть режиссер - офигеть! Вообще как пацан выглядит, он наверное и бороду для солидности отрастил)) Но кино мы все равно посмотрим, еще не успели!
Ответить | Поделиться
Маша Васнецова | 13.03.2017 14:29
Неужели правда сегодня меньше в кино ходят? Реально так? Я бы не сказала
Ответить | Поделиться
Александр Зылев | 13.03.2017 13:40
Ладно нас спойлерами не напугать - все равно посмотрим!
Ответить | Поделиться
Денис Кулагин | 13.03.2017 13:18
В 70-е он поместил Кинг-конга, потому что в сегодняшнем мире он просто б сдох от экологии и всякой гадости вокруг - а нет Кинг-конга нет сюжета))
Ответить | Поделиться
Света Петрова | 13.03.2017 07:06
Эх почитала до того, как кино посмотрела - что теперь будет?)))
Ответить | Поделиться
Матвей Дукин | 13.03.2017 06:08
Вот это человек, увлеченный кино - посмотрел когда-то "Кинг-конга" и запал тот ему в душу!
Ответить | Поделиться
Надежда Маркалова | 13.03.2017 11:29
Мне прям ему руку захотелось пожать - реально фильм 33-го года шедевр по всем фронтам. Я его несколько раз посмотрела. И еще будут - очень круто же сделано!
Ответить | Поделиться
Денис Кулагин | 13.03.2017 13:19
Так самый крутой вариант - 33-его или этот?
Ответить | Поделиться