Быть Алексеем Камыниным. Интервью 2 в 1

08 Октября 2020 09:07

Интервью начинается с того, что режиссёр Алексей Камынин и исполнитель роли режиссёра Лёши, Кирилл Ковбас, устраиваются на скамейке в идентичных позах. После такого перфоманса серьезного интервью не ожидаешь… Если не знать, что Камынин сам ещё недавно сидел по ту сторону камеры в том же самом статусе репортёра, в котором нахожусь сейчас я.

 

 

 

«Хандра» — абсурдистское комедийное поколенческое городское роад-муви. И это далеко не самое полное описание того, что ожидает зрителей в кинотеатрах. Но главное, что «Хандра» — это честный и неглянцевый разговор с поколением +/- 30 о нём самом. Впрочем, режиссёр и его альтер-эго сами сейчас обо всём расскажут.

 

 

ВС: Алексей, «Хандра» позиционируется, как фильм, основанный на реальных историях. Твоей и твоих друзей, с которыми ты снимаешь квартиру, которые стали соавторами сценария. И тут вопрос простой: а почему ты решил, что твоя жизнь, твой опыт и жизнь твоих друзей будет интересна сотням тысяч зрителей по всей стране?

 

 

 

 

АК: На такой интерес я могу лишь надеяться. Но мастера, у которых я учился, Владимир Хотиненко, Владимир Фенченко и Павел Финн, часто повторяли: «Снимайте кино про то, что сами хорошо знаете». И я понял, что ничего не знаю так же хорошо, как себя и своих друзей. Но зритель увидит в персонажах «Хандры» не нас, а себя самого. Увидит там проблемы или переживания, которые волнуют именно его: связано это с реализацией в творчестве, с проблемами в дружбе, в любви, в отношениях с родственниками… Вот это – главное. И совершено не важно, что у героев есть реальные прототипы. Ведь об этом говорится в самом конце, как пасхалка для тех, кто не ушел с появлением титров. А это, скорее всего, те, в кого фильм попал сильнее всего.

 

 

ВС: Но меня волнуют и персонажи. Почему главные герои, которым, опять же, должна сопереживать вся страна, которая состоит не только из таких парней, почему она должна сопереживать людям с такими странными, вроде даже не существенными проблемами. Творческая нереализованность… Ведь у кого-то проблемы посерьёзнее: на карантине заводы встали, люди без зарплат сидели, например. У кого-то ребёнок болеет. А тут все страдания такие «интеллигентские» или, как могут сказать люди погрубее, герои с жиру бесятся.

 

 

КК: Есть такой фильм, «Одержимость», про барабанщика. Я, когда впервые посмотрел это кино, был поражён сразу. Но мне стало интересно: ведь это фильм про музыканта, который пытается добиться реализации своей мечты, пытается прорваться через стену непонимания и агрессии от своего преподавателя, он просто хочет играть на ударных, просто хочет реализоваться. И я спросил своих друзей не артистов, не режиссёров (слава Богу, они у меня есть), как им это кино. И они ответили, что им очень понравилось. А почему? Да потому что в этом фильме они увидели не историю про музыканта, у которого не получается попасть в джаз-бэнд, они увидели историю парня, который хочет, чтобы у него получилось, и прикладывает все усилия для того, чтобы это произошло. Они увидели в этом себя. То есть не важно, музыка ли это, спорт, водитель ли автобуса, шахтёр — какая разница. На этом месте может быть любой человек и любая профессия. А в «Хандре», скажу вам спойлер, история не только про режиссёра Алексея, который хочет снять хорошее кино. Там же есть ещё другие линии. Хотя мне моя линия безумно нравится, потому что это именно про самореализацию и про то, может ли человек вообще прорваться через терни, ужас, неутверждение продюсеров, нелюбовь тех людей, с кем ты работаешь, к своей профессии и к тебе. А вот сможешь ты, пройдя через всё это, всё-таки сделать то, что тебе нравится, то, что ты любишь? Вот мне нравится этот вопрос. И нравится, как мы на него отвечаем в фильме. Я не вижу «Хандру», как фильм про трогательную интеллигенцию, который пацанам в Саратове будет вообще непонятен. Так, конечно, тоже могут увидеть. Но я точно знаю, что фильм не про это. Не верите? Я сам из Гольяново [спальный район Москвы, возле МКАД], я не могу себя отнести к творческой интеллигенции. Я просто сейчас в рубашечке красивой сижу, а на самом деле далёк от этого. Всё, извините, я закончил. (В этот момент Кирилл встаёт и кланяется, а Алексей ему аплодирует)

 

 

АК: Я могу только добавить, что серьезные проблемы и «драмы» в нашей жизни случаются все-таки не часто. А вот несущественные переживания, мелкие беспокойства и прочая хандра – постоянно. И именно она объединяет наших многочисленных героев, каждый из которых просто мечтает на утро проснуться счастливым, довольным, спокойным. Наш фильм говорит о том, что со всеми ними можно справиться. В том числе – если посмеяться над ними и над самим собой.

 

 

ВС: Кирилл, признайся, каково быть Лешей? Или в фильме всё-таки не он?

 

 

КК: Так вышло, что до «Хандры» я ещё в двух фильмах сыграл кинорежиссёров… (в этот момент Лёша отсаживается от Кирилла с обидой). Но там не было много времени на подготовку, и я, честно говоря, давал то, что помнил: какие-то характерные движения и жесты знакомых режиссеров. А в «Хандре» получилось так, что с Алексеем-то мы были знакомы и раньше…

 

 

АК: Кирилл снимался у меня в предыдущем фильме в главной роли [«Ложь или действие», 2017 г], поэтому очень хорошо знал, какой я человек.

 

 

ВС: А не какой ты режиссёр?

 

 

АК: Какой я человек! Ведь он высмеивает в фильме ещё и мою манеру общаться с людьми и мои глубокомысленные разговоры, а не только моё творчество. На пробах мне именно это больше всего понравилось: что та самая самоирония, к которой я стремился, будет реализована даже в том, как стебно меня сыграет Кирилл. Правда, теперь его уже никогда и нигде снимать, конечно, не буду.

 

 

КК: (смеялся на протяжение всего ответа Лёши) Это явный успех! Последний раз вы видите, когда Кирилл Ковбас и Алексей Камынин сидят вместе. На самом деле, я получил огромное удовольствие. Это клёво, когда у тебя есть реальный человек, за которым ты можешь наблюдать каждую съёмочную смену и, пока он не понимает и не видит, подглядывать за ним и что-то использовать прямо здесь и сейчас. Мне нравится такой подход. Но это один из многих подходов, как можно попробовать сделать классную роль. Вот это классный подход.

 

 

АК: Классная работа, Кирилл. Ты молодец!

 

 

КК: Спасибо, Лёша. А ты классный парень! За тобой классно наблюдать.

 

 

ВС: В фильме режиссёр Лёша снимает рекламу. Так кто её снял на самом деле: реальный Алексей или тот, из кино?

 

 

АК: Рекламу кондиционеров в «Хандре» снимал, конечно, я. А в жизни все было почти точно так же, как в фильме (включая картавого главного инженера кондиционеров) с той лишь разницей, что за пару дней до съемок я отказался от съемки и заменил себя другим режиссером из боязни умереть от смеха.

 

 

КК: Я только сейчас подумал, что ведь это могло бы быть прикольно, если бы рекламу в «Хандре» действительно снял я. Но к этому надо подготовиться, реально подготовиться. Лёша вместе со своими продюсерами, конечно, молодцы, но у них всё равно были сжатые сроки: они захотели — надо снимать. Если бы у Леши было полгода на предпродакшен, спокойный, нормальный, то, я думаю, в какой-то момент встал бы такой вопрос: «Лёш, а может, Кирилл попробует снять рекламу?» Причем задал бы его, скорее всего, я.

 

 

АК: А я бы ответил: «Ээээ…» Но вообще, у меня была похожая идея на съемках. Когда мы снимали в коровнике Ивана Янковского в образе «Не Тарковского», то выяснили, что он тоже думает о режиссуре. И тогда я ему предложил самому выставить один кадр со своим участием. Но, потом солнце стало резко уходить – и всем стало уже не до экспериментов. Кино — довольно жёсткое производство. На эксперименты времени почти никогда нет.

 

 

ВС: А почему, кстати, Тарковский?

 

 

АК: А почему не Тарковский?

 

 

ВС: Сегодня смотреть и ценить Тарковского у молодого поколения зрителей снова модно. На ретроспективах в Москве я кажусь себе самой старой среди зрителей: аудитория от 15 до 25, и все «разбираются»…

 

 

АК: Я не заметил никакого такого тренда. Ну, выходили какие-то фильмы в повторный прокат, но не думаю, что у нас – массовое безумие по Тарковскому. А вот если бы оно было, это было бы замечательно. Я, когда готовился к съемкам, специально спрашивал людей самых разных возрастов и профессией, не связанных с культурой, кто такой Тарковский. Уверяю вас, многие не знают.

 

  КК: Я увидел, что в первом зале «Октября» показывают «Сталкера», повторный прокат. Первая реакция: «Ничего себе!» Я захотел посмотреть мастера на большом экране. Я пришёл, сел, даже попкорн не купил, потому что я же знаю, на что я иду. Полный зал был! Я подумал: «Ого! В Москве есть хотя бы 600 человек, которые реально хотят посмотреть Тарковского». Но к концу показа осталась треть. Через два ряда от меня сидел парень, который на моменте, когда герои уже зашли в Зону и на общем плане Кайдановский бросает винтики, говорит: «Что-то я не понял, а где стрельба-то?» Он пришёл на «Сталкера» по компьютерной игре! Так что я, к сожалению, присоединюсь к Лёше в том, что люди сейчас едва ли фанатеют по Тарковскому.

 

 

ВС: Лёша, но если этого тренда нет, тогда на какую аудиторию ты рассчитываешь? Ведь фильм полнится дивными референсами из той самой классики, которые восхищают и тем, как ты их трактовал, и тем, какие они узнаваемые. А сейчас получается, если зрители не видели того же «Андрея Рублёва», им же четверть фильма не покажется такой же смешной, как показалась мне.

 

 

АК: Чтобы смотреть и чувствовать «Хандру», ничего не нужно смотреть или читать. Ведь 99% того, что происходит в нашей комедии, не требует от зрителя никакой подготовки или знания истории кино. С человеческой точки зрения в «Хандре» все понятно и просто. И ничего страшного, если на какой-то шутке сидящие позади тебя засмеялись, а ты – нет. Что-то не понял, но хочешь узнать? Почитай раздел «Азбука» на сайте handrafilm.ru. «Хандра» - простой и понятный фильм, потому что он работает, в первую очередь, на эмоциональном уровне.

 

 

 

 

КК: Знаете, мне очень нравится ремарка Георгия Товстоногова [театральный режиссёр и педагог]. Он как-то в очередном споре со студентами, когда те рассуждали, что «зритель не поймёт, зритель не такой», как им бы хотелось, сказал: «Во-первых, мои дорогие, вы ошибаетесь, что зритель ничего не поймёт». А во-вторых (это уже от меня), даже если зритель ничего не поймёт, мне очень нравится подход современной молодой режиссуры, которая реально хочет что-то найти, что-то открыть, что-то объяснить, поднять какую-то интересную тему и рассмотреть её с интересной стороны. То есть мы же и должны предлагать зрителю продукт, чтобы зритель реально заинтересовался, понял, что не знал этого и захотел посмотреть дальше. И мы же априори не можем знать всего. Но когда мне показывают фильм «Игра на понижение» про обвал биржи в Америке в 2008 году, я не понимаю ни слова, но глаз оторвать не могу от артистов. Я не понимаю, что там происходит, и что там прогорело. Но выходит Райан Гослинг, произносит огромный монолог, состоящий из профессиональной терминологии, по поводу того, что случилось. И я после этого поинтересовался, в чём вообще тема. Вот это же круто! Смотришь кино, ничего не понимаешь, потом изучаешь предмет и становишься образованным человеком.

 

 

ВС: То есть тебе, Кирилл, по-зрительски «Хандра» интересна? Вот у тебя есть время вечером, ты хочешь в кино, смотришь описание «Хандры»…

 

 

КК: Давайте честно. Я поступил в театральный вуз в 17 лет. Я не знал, кто такой Тарковский, Бергман, Феллини, кто вообще эти люди. А мне говорят так высокомерно: «Ты что, не смотрел «Восемь с половиной»?  Но я начал смотреть Бергмана, меня ещё Лёша заставил…

 

 

АК: Для роли в прошлом фильме надо было.

 

 

КК: И я счастлив, что я в итоге всё это посмотрел. Но начинаю понимать это лишь несколько лет спустя. Я начинаю интересоваться театральной режиссурой, что-то придумывать, и ловлю себя на мысли: «Так это же Бергман!». Это всё постепенно накапливается, приходит. И хочется, чтобы «Хандра» тоже была в копилке. Ну да, кому-то «Хандра», может, не зайдёт…

 

 

АК: Кхм-кхм! (В этот момент Лёша делает жест «ножницы», предлагая вырезать эту фразу из интервью) Как говорит наш генпродюсер Екатерина Голубева-Польди, «Хандра» - это кино про молодых и для всех, кто чувствует себя молодыми». Мы на самом деле думаем, что зритель гораздо умнее, чем его принято представлять, и давно заслуживает равного к себе отношения. Мы это видим по зрительсткому интересу к авторским, фестивальным фильмам, по тому, как растут их сборы (до пандемии). Мы это же видим по первым дням проката, по отзывам в интернете. Я верю, что мы не должны лезть с экрана к зрителю и говорить: «Вот тебе простые шутки, вот тебе простой и знакомый сюжет и стиль съемки. Вот тебе про футболиста, вот тебе про тракториста…» Нет, подход должен быть такой, чтобы ты зрителя тянул к экрану, к себе, наверх, а не опускался к нему в зал. И совсем не страшно, если кто-то что-то не поймёт.

 

 

ВС: Так вот зачем нужна Азбука «Хандры» и весь ваш сайт?

 

 

АК: Классно, если зрителю будет интересно не только сходить на фильм, но и пожить с миром «Хандры» подольше. И для этого мы придумали на сайте много интересных вещей. Азбука – это часть вселенной. С одной стороны, она доносит до тебя информацию, которую мы мог не знать до просмотра фильма, а с другой стороны, никто не знает, насколько верна эта информация…

 

 

ВС: Что касается шуток, это ваши реальные шутки из жизни, или всё же это то, что прописывалось сценарно? Когда садились и крутили шутку, как будет смешнее.

 

 

АК: Это шутки сценарные, и режиссёрские, и актёрские. Это был общий полёт души и творчества. А с Кириллом мы уже так сработались, что я мог ему сказать: «Слушай, я тут чё-то не то написал, ты можешь сам пошутить, придумать…». Он входил в образ, и всё… Так и делалось. Иногда.

 

 

КК: Расскажи лучше про Тиндр! Там можно вживую пообщаться с героями «Хандры». Вы уже лайкнули кого-нибудь?

 

 

ВС: Нет.

 

 

КК: Нет? Надо сделать!

 

 

АК: Да, чтобы выразить идею, что у всех героев есть реальные прототипы, мы создали им инстаграм аккаунты, которые ведут сами прототипы. Зрители могут поставить им лайк в разделе «Тиндр», и если персонаж «Хандры» поставит ответный лайк, то можно будет начать переписку с реальным человеком, а не каким-то ботом. За аккаунт Лёши, которого играет Кирилл, отвечаю, например, я. И мне многие люди пишут: мы обсуждаем кино, с персонажем советуются, куда пойти учиться, и стоит ли завязывать с учёбой. Ну, а что там пишут персонажу Алёны, которую сыграла Анна Чиповская, я и рассказывать не стану.

 

 

ВС: Журналисты уже наклеили ярлык на «Хандру», что это поколенческое кино, из разряда тех, что снимаются раз лет в 10 «своими о своих». Ты с этим согласен?

 

 

АК: Я против ярлыков. Могу только сказать, что это честное кино про меня и моих друзей, и что мы очень старались. Старались, чтобы люди уходили из зала счастливыми. Старались, чтобы люди захотели пересмотреть «Хандру» ещё раз. Не потому, что что-то не поняли, а потому что им понравилось.

 

 

ВС: Но мне не даёт покоя слоган: «Я шатаюсь по Москве». Мы, вот такие, как герои фильма, правда шатаемся по ней?

 

 

АК: Мне 31, я шатаюсь.

 

КК: Мне 26, я шатаюсь.

 

 

 

Вероника Скурихина