«Танцы насмерть» - наш ответ Голливуду

30 Ноября 2015 11:50

В октябре мы побывали на съемочной площадке молодежной фантастической картины «Танцы насмерть», сюжет которой напоминает одновременно картины про танцевальные соревнования «Шаг вперед» и молодежные фантастические боевики в духе «Голодных игр». Но самое интересное – это не пародия. Это вполне себе серьезный фильм, в котором молодые добровольцы будут участвовать в танцевальных баттлах насмерть. В буквальном смысле -  персонаж, проигравший танцевальный баттл, погибает. Таковы правила арены.

Действие картины развивается в Москве после ядерного апокалипсиса, когда над планетой почти исчез защитный слой атмосферы и Солнце нещадно жарит ее. Воздух почти непригоден для дыхания, поэтому при выходе на поверхность жителям приходится носить респираторы. 

К созданию фильма подошли очень серьезно, продумали всю концепцию мира (правда, мы пока не знаем, насколько она будет убедительной на экране), создали соответствующие костюмы для всех персонажей, включая массовку, и декорации, часть из которых будет дорисована на этапе постпродакшна.

Начало очередного дубля

Диалог за столом. Общий план сцены

 

Художник-постановщик картины Маргарита Аблаева

- Расскажите пожалуйста, в каких еще проектах вы участвовали?

- Я училась в школе-студии МХАТ, где сейчас преподаю. Довольно давно работаю в кино, я участвовала в работе над такими картинами, как «Кислород», «Танец Дели» Ивана Вырыпаева, «Родина» Петра Буслова, «Хардкор» Найшуллера.

- Как вы попали на этот проект?

- Очень просто, меня нашли продюсеры, предложили поучаствовать. Мне понравилась тема и идея фильма, я познакомилась с режиссером и оператором, мне понравилась эта команда, показалось, что все будет быстро и  весело. Так и есть, так что, я всем довольна.

Футуристические декорации очень лаконичны, но при этом выразительны

- Какие задачи перед вами стояли?

- Задачи были весьма нетривиальные. Нам нужно было продумать образ постапокалиптической Москвы. Самое интересное… мне понравилось, что у режиссера был свой подход. Обычно такие фильмы делают с опорой на англоязычные проекты подобной тематики. У нас же все русифицировано. Мы придумали шрифт, футуристичный, но наш – это кириллица. Мне было невероятно интересно работать с родным городом в подобном ракурсе. Мы обсуждали всей командой, что было бы интересно показать, какой будет Москва в тех условиях, как преобразятся знакомые улицы. И в этой связи мне захотелось посмотреть на общественный транспорт. А по сценарию один персонаж  живет в автобусе. Весь транспорт мертв, и этот парень оккупировал один автобус.

Общий план декорации трапезного зала. В цветовой гамме бункера преобладает монохром и красные акценты

Чуть ближе

И еще ближе

Красный акцент на стене. Эта же эмблема - на костюмах героев

- А зимой он там как живет? Не Лос-Анджелес у нас!

- Там своя история, свой мир, свои средства к существованию, и у этого персонажа в том числе.

- А общие виды Москвы будут?

- Да! Это будут планы под дорисовку. Мы снимаем эти панорамы, но, конечно, они будут дорабатываться на CG.

Еще очень интересно думать над образами всего, что может произойти в такой ситуации и в этой среде. Как изменится городская среда, как будут выживать в  ней люди. У нас, например, есть основная эмблема города, которую мы пытаемся воплотить даже в костюме – совместно с художником по костюмам – эта геометрия у нас будет везде: в значках на костюмах, в образах персонажей и даже в архитектуре декораций!

* * *

Оператор за работой

Действительно! Планировка декораций, в которых разворачиваются основные события фильма – таинственного бункера, куда прибывают все участники танцевальных битв, очень необычна. Треугольные формы повторяются повсюду! Белые светящиеся панели также являются и осветительными приборами.  Декорация действительно футуристична.  Минимализм и лаконичность почти всегда идут на пользу картинке, если их умело использовать.

Последний шот перед сменой позиции камеры - теперь действие переносится за стол - к месту локации главного героя

После перерыва, во время которого свет и камера переезжают в другое место, рабочий процесс выглядит вот так - с того же ракурса, с которого мы снимали кадры выше

Съемка начала конфликта

Каждое такое путешествие на съемочную площадку напоминает, сколько труда вкладывает целая уйма людей в то, что мы видим в итоге на экране.  Мы пробыли на площадке половину съемочной смены – за это время снимали пару сцен в столовой: диалог во время обеда и драку. После монтажа эти кадры займу на экране всего пару минут – в лучшем случае. В каком-то из интервью одного голливудского актера мы слышали, что снимать обед – довольно сложное занятие, потому что нужно помнить, кто что делал, кто за чем потянулся, кто, что и когда отправил в рот, и сколько чего лежало на тарелках, чтобы из дубля в дубль сохранять правильную последовательность и связь с предыдущими кадрами. И вот это мы и наблюдали воочию. На самом деле здесь было все попроще, поскольку еда лежала не на тарелках, а прямо на подносах, а вокруг было не так много вещей, за которыми стоило следить. Но, тем не менее, из дубля в дубль реквизиторы то и дело подкладывали актерам подкрашенный рис и мясо. А актеры, будучи уже сытыми, периодически молили о пощаде и пытались не есть все то, что им положено есть в кадре. Вот такая вот нелегкая работа у актеров – особенно, у тех, кто не участвует в диалоге, а ест, продолжая жить на экране, пока главные герои выясняют отношения.

Выяснение нюансов действий в кадре

Работа идет медленно: по ходу дела появляются требующие правки чисто технические детали: то кто-то из актеров сделает движение мимо подноса с мясом, то это движение слишком быстро, то слишком медленно. А в кадре все должно работать четко и слаженно.  Именно эта перепалка из-за еды и приведет к драке. Но это еще не все! Чтобы снять всю сцену, необходимо несколько раз переставить камеру! Ведь на монтаже нам понадобятся и крупные планы героев, и общие планы их действий, и «взгляды» с разных точек зрения. Чтобы потом было, из чего монтировать эпизод, все это нужно сначала отснять. Для этого требуется не только перенести камеру в другое место, но и переставить свет. Именно поэтому краткая перепалка на полминуты экранного времени занимает несколько часов съемки.

Если честно, наблюдать за процессом – познавательная штука. Команда работает слаженно: гримеры правят грим, костюмеры следят за костюмами героев, если что-то надо подшить – действия производятся мгновенно, не отходя от кассы.

В перерыве у нас интервью с двумя главными актерами этого проекта Иваном Жвакиным и Лукерьей Ильяшенко.

 

Иван Жвакин

Актеры в центре, их каскадеры - по краям. Иван Жвакин второй слева

- Расскажите, как вы попали на проект?

- Меня позвали на кастинг, на пробах я был около трех или четырех раз. А потом были еще танцевальные пробы. Я до этого десять лет занимался народными танцами, поэтому история с танцами в таком жанре для меня совершенно новая. Но у нас были тренировки, после этого меня утвердили.

- Долго тренировались для этого проекта?

- В танцзале мы изучали комбинации движений и па с хореографом. Нет, у нас не было слишком много времени, чтобы довести все до идеала, поэтому процесс обучения нас происходит параллельно съемкам. Сами актеры собираются и репетируют, мы сами хотим, чтобы это выглядело красиво.

- То есть, времени у вас, чтобы это отработать, нет?

- Но ведь у нас есть еще дублеры. Что-то будут делать они, а что-то мы. И таким образом получится хорошее кино, по крайней мере. Я на это надеюсь.

- Здесь главное умело обмануть зрителя!

- Да! Но те знания о танцах, что у меня были раньше, очень пригодились. Классическая школа – это важно. Но то, что мы здесь делаем в плане танцев – это действительно интересно. Мне даже пришлось покопаться в материале, как люди двигаются. Просто в разных местах возникают разные танцевальные стили, и когда ты в свое информационное поле это забрасываешь и начинает переваривать, понимаешь, что тебе за теми профессионалами не угнаться – там так двигаются! Просто Тарантелла отдыхает! Я к тому, что это танец, который танцуют после укуса ядовитого паука, чтобы вывести яд из тела. Но иные танцы намного круче! Нереальный ритм просто!

- Расскажите немого о персонаже, кого вы играете? И что было сложного в создании образа?

- Дело в том, что в российском кинематографе герой – это персонаж, загнанный в узкие рамки . У него в распоряжении крайне небольшое количество выразительных средств, в отличие от отрицательного персонажа. У тебя есть довольно узкие рамки, в которых ты – после того, как утонул в материале – дополняешь его какими-то своими собственными «фишками» в меру своих способностей. Чтобы он стал интереснее, чем на бумаге. Иначе он совершенно такой же, как и любой стандартный положительный герой в подобном фильме.

- Поделитесь, что добавили от себя?

- Я добавляю что-то, взятое от моих кумиров из американского кино. Всегда же смотришь какие-то фильмы, чтобы поддерживать ремесло. Пересматриваешь те старые шедевры, которые сразили наповал весь мир, это же неспроста происходит. Люди в кадре там существуют так, что это пример подражания.  

- А поконкретнее можно?

- Нет, это винегрет, который слеплен из кусочков, как Франкенштейн. Потому что хочется, чтобы наше кино было не хуже, чем голливудское. Чтобы каждый открыл в нем что-то свое!

Для меня это первый большой проект, хочется, чтобы он был кинематографически красивым, без уже набивших оскомину телевизионных «восьмерок» и говорящих голов. Здесь у меня еще и главная роль, так что я очень волнуюсь, хочется показать, насколько я способен отличаться от того, что делал раньше.

- Но ведь от вас, как от актера, не зависит то, как оператор вас будет снимать – «восьмеркой» или «как в кино».

- Да, поэтому перед началом проекта все собираются и говорят о том, как видят этот фильм. Здесь собралась отличная команда, так что, я надеюсь, что проект выйдет хорошим.

* * *

Пока готовится очередной шот, актриса второго плана повторяет свои танцеальные движения

 

 

Лукерья Ильяшенко

 

- Расскажите, как вы попали на проект?

- Это был довольно длительный процесс, потому что еще года три назад я приходила на пробы большого танцевального проекта, который тоже запускала компания «Киноданс», но это должен был быть сериал. Мы проходили длительный кастинг во много этапов. Но он как-то растворился, и я подумала, что ничего не случилось. Но недавно меня позвали снова на пробы танцевального проекта в несколько этапов: сначала актерские пробы, потом танцевальные, потом все вместе. И выясняется, что это тот самый проект, на который я пробовалась три года назад, просто он видоизменился. И теперь это полнометражное кино.

- Расскажите немного о своем персонаже, что ей предстоит пережить?

- Аня – правдолюб, отчаянная девушка, которая готова пожертвовать собой ради общества. У меня таких ролей еще не было – это абсолютно героический персонаж. Аня – дочь одного из воротил, элиты этого общества. И в один прекрасный момент она понимает, что распределение благ в нем несправедливо. Элита вся купается в роскоши, а простой народ кое-как выживает, она решает посредством своего участия в этом ритуальном жертвоприношении, открыть людям глаза на правду и на то, что такое нельзя больше терпеть. Мне очень нравится эта аллегория, она соотносится с сегодняшним миром.

- Что было самым сложным, или вы предполагаете, поскольку, съемки еще идут, что на ваш взгляд будет самым сложным на съемке этого фильма?

 - Думаю, что танцы. Я – бывшая балерина, хотя я давно не танцую профессионально. Но я прошла и театр, и всякие труппы… и я в предвкушении от пластический составляющей этой картины.  Это будет современная хореография, более того, мне кажется, что это должно исполняться не как хореография, а как умение обращаться с энергиями.  Здесь будет много компьютерной графики, которая будет показывать, как персонажи обращаются с энергиями посредством физики танцев. Это важная составляющая сюжета. И здесь важно не просто исполнять танцы, а отыгрывать работу с энергиями. И мне кажется, именно это будет самое сложное на этом проекте.

- У вас есть актерская мечта?

- Знаете, вот эта роль для меня очень необычная и я очень боюсь ее провалить. Потому что в связи с весьма жесткой внешностью меня обычно зовут на роли пожирательниц мужских сердец, типичных стерв. А это – абсолютно другая роль, и мне очень важно показать иную свою грань, чтобы не остаться актрисой одной роли.

А мечта, да! У меня есть совершенно идиотская мечта сняться у Тима Бертона, я огромная его фанатка. Пусть даже двадцатым вурдалаком слева. И еще я бы хотела сыграть человека наркозависимого. Например, в проекте, типа «Реквием по мечте» или «Далласского клуба покупателей». В чем-то, что потребовало бы большой актерской амплитуды.

- А в чем проблема? У нас социалки снимают достаточно – про бомжей и наркоманов.

- Знаете, наша социалка вся заканчивается печально и безвыходно. Хочется, чтобы кино несло в себе какой-то смысл, мораль. У нас снимают артхаус про то, как все плохо, и какие мы обреченные. Это кино не дает зрителю надежды, что может быть лучше. У нас все очень страшно в кино: либо все плохо, либо «зрительский» юмор ниже плинтуса. А хорошего зрительского кино нет, на мой взгляд.

- А вот этот проект вы считаете хорошим зрительским кино?

- Когда я читаю сценарий, и понимаю, что это большой качественный проект, который делается с любовью, где нет, например, неуместного секса. Понимаете, это вопрос уместности. Сексуальная сцена в кино не должна делаться ради демонстрации сисек или задницы, для этого есть порнографическое кино. Если в фильме есть сексуальная сцена, она должна быть драматургически оправдана. Здесь все на своем месте. В кои-то веки в кино не про то, как все плохо и не про то, как мы здорово умеем шутить про гомосексуалистов или половые органы, а цельная картина. Я сейчас не могу сказать, что из этого всего выйдет! Мне кажется, что у этого проекта есть потенциал стать действительно качественным зрительским кино. Конечно, вокруг говорят, что это наши «Голодные игры». Но, может быть, это и хорошо?

* * *

Пока актеры обедают и отдыхают, с декорацией производятся весьма важные действия: стол, на котором происходит трапеза, нужно укрепить так, чтобы весьма немаленький каскадер мог на него упасть во время драки. Параллельно на площадке появляются каскадеры с постановщиком трюков. Начинается работа с постановкой драки в конкретной декорации.

Работа по укреплению стола

 

За процессом выстраивания драки невероятно интересно наблюдать, я делаю это впервые. 

 

Режиссер, оператор и постановщик трюков обсуждают последовательность движений. У стола за время обеда "выросло" несколько деревянных ножек. Их не будет видно в кадре, но зато на том сегменте декорации теперь можно прыгать

В работу над боем включается даже режиссер

 

 

Идет постановка движений с каскадерами

 

 

* * *

Актеры вернулись на площадку

Репетиция начала драки

Стол совсем убрали

Постановщик трюков работает с актерами над первым ударом

Вот это мы увидим в кадре

Постановщик трюков показывает, что требуется от актеров

 

 

Актеры исполняют (здесь в поединке участвуют сами актеры. Я не дождалась поединка каскадеров, было уже поздно). И еще это - репетиция

Снимать драку - технически сложное занятие. Актеры не должны выпадать из кадра и останавливаться в правильных позициях, все должно работать на камеру. Это требует предельной собранности от каждого участника процесса. Ведь поставить драку - это еще полдела. Ее еще нужно снять так, чтобы зритель увидел, кто кому куда бьет. При этом нужны еще крупные планы и общие. И свет должен быть выставлен всегда так, чтобы актеры выглядели красиво - при любом ракурсе и повороте. На наш взгляд это почти невыполнимая задача при съемки драки, когда все ее участники двигаются очень быстро. Но со светом здесь работают очень дотошно. Что у них получилось тогда - мы увидим на экране.

Продолжение следует....  

 
Виктория Бруленкова | 30.11.2015 12:49
Очень мне нравится Лукерья! Надеюсь, скоро посмотрим интересный фильм!
Ответить | Поделиться
Надежда Маркалова | 30.11.2015 15:31
Да, она клевая!
Ответить | Поделиться